* * *

Мой дед Иван Алексеевич Токарев 1923 года рождения был призван в армию и воевал в составе миномётной батареи. Осенью 1943 года во время боёв за освобождение Смоленска он был ранен и после госпиталя демобилизован. Награжден орденами и медалями.

Это написано в военном билете.

А последний бой моего деда под Смоленском был таким.

В минометной батарее было 5 расcчётов. Орудия были расположены в линию. В 20 метрах от позиций находился схрон с боеприпасами. Чуть впереди располагались позиции пехоты.

Утром в конце сентября 1943 по команде миномёты начали обстреливать позиции немцев. Пристрелялись хорошо. Было видно, что мины ложились точно. По ракете пехота пошла в атаку.

Немцы были к этому готовы или к ним подоспело подкрепление... В общем, перестреляли они всю нашу атакующую пехоту. Миномётчики остались без прикрытия, а немцы начали контратаковать.

Приказа оступать не было. Батарея продолжала огонь.

В рассчёте было трое. Деду поручили отстреливаться и он залёг с автоматом в соседний окоп, а командир рассчёта и наводчик управлялись вдвоём.

Немецкая пехота два раза пыталась самостоятельно взять батарею, но не смогла. Пять автоматов и пять миномётов приблизиться им не дали.

Тогда с немецкой стороны подошли два танка. Остановились за линией вражеских позиций и стали стрелять по батарее издалека.

Три рассчёта из пяти были уничтожены почти сразу. Прямой наводкой, в куски.

Рука с зажатой телефонной трубкой и ошмётки связиста долетели до деда из соседнего окопа.

У оставшихся стали заканчиваться мины. Командир сказал: "Вань, лети в схрон и притащи."

Ваня полетел, взял три ящика и гуськом пошёл обратно.

В этот момент накрыло его собственный рассчёт. Но не прямым попаданием, а рядом.

Ваня дотащил ящики.

Миномет повалило. Наводчику оторвало голову и ногу. Командир на четвереньках пытался ползти вокруг орудия. Осколком ему вспороло живот и все внутренности вывалились наружу.Стоя на четвереньках, он руками засовывал обратно выпавшие кишки вперемешку с грязью и хрипел.

Потом задергался, повалился на спину и затих...

Четвертый рассчёт ещё работал и Ваня тоже остался работать.

Поставив орудие, стал стрелять в одиночку.

Немецкая пехота лениво постреливала со своей стороны, а танки дали залп по четвёртому рассчёту и неспеша тронулись в наступление.

Два выстрела из танков разнесли четвёртый рассчёт.

Потом один танк свернул куда-то в сторону, а другой поехал на Ваню.

На ходу танк стрелять не мог, поэтому он останавливался, делал выстрел по деду и неспеша приближался.

От очередного разрыва Ваню контузило, он потерял сознание, свалился в щель-окоп и его присыпало. Танк проехался над щелью, прямо по Ваниной каске, но не раздавил и уехал прочь.

Бой длился минут 30 - 40.

Дед очнулся к вечеру. Глуховатый, но целый. Пошел назад к своим. Оказалось, что их позиции заняли немцы, а все наши отступили.

Пробираясь через развороченные окопы, нарвался на пехотный патруль - подвела глухота, не услышал немецкую речь. Те догонять не стали - закидали траншею, куда дед успел нырнуть гранатами и ушли.

Туловище, голова и руки уцелели, а все ноги посекло осколками.

Ваня пополз на руках. Всё горело.

- Помню, - говорит, - осень, заморозки были. Дополз до лужи какой-то или ручейка, ледок отковырнул попил и дальше пополз.

Полз почти всю ночь до соседнего пролеска, там его подобрали наши разведчики. Потом, говорит, что что-то было, но ничего не помнит. Очнулся уже в госпитале.

В госпитале обнаружилось, что в ногах засело 17 осколков.

Выковыривать осколки хирургам было некогда - раненых гора.

Морфина не было - дали стакан спирта и повезли в операционную.

Когда положили на стол и стали готовить пилу, дед понял, что будут ампутировать. Он схватил скальпель, схватил хирурга, приставил скальпель ему к горлу и заорал, чтобы не резали.

Минут 10 хирурги отбивались, а он орал.

Доктора сказали: "Ладно, пилить не будем, что сможем отковыряем, а дальше, если будет гангрена, сгнивай сам."

Оставили ноги. Вытащили 8 осколков из 17. Остальные 9 сидели в нем всю оставшуюся жизнь.

Гангрена не случилась.

После госпиталя демобилизовали. За свой бой дед получил Орден Красной Звезды.

Героя не дали, потому что он один остался и свидетелей, по тогдашним правилам могущих подтвердить факт подвига, не было. Вернее, от свидетелей остались одни куски.

Не дали - так не дали. Дед никогда на это не обижался и на вопрос праздных слушателей: "Как воевалось?"

Отвечал: "Да, нормально..."

Фэлыксъ

можно высказать своё мнение о статье и(или) добавить свои соображения.